bezkalitnikov (bezkalitnikov) wrote,
bezkalitnikov
bezkalitnikov

Эпический треугольник

Сидя в темном кинозале, облокотившись о пластмассовую ручку кресла, вглядываясь в мелькающие кадры, не мог отделаться от навязчивой мысли, раздражающей мысли о родственности, но как? Три сюжета, уложившихся в геометрически равный треугольник. Я думаю, что эта фигура произвольная, она могла бы образовать пяти-, шестиугольники, любые многогранники, если пристально рассмотреть калейдоскопические россыпи, упорядоченные зеркалами ретроспекции. И сколько бы меня не убеждали в новизне увиденного и необычайности, я не смогу избавиться от подражательной тени «Одиссеи». Это первый заголовок. Второй, произвольный, но весьма яркий и близкий по времени и роду «Форрест Гамп». Третий, недостающая вершина моей фигуры – «Загадочная история Бенджамина Баттона», мерцание кадров которого и послужило схождению точек в фигуру. При всей различности этих натуральных жемчугов (как и природа их делает непохожими друг на друга), они имеют нечто общее, благодаря чему я их нанизываю на ожерельную нить.

 

Я раздражен этой трудностью облечь свои призрачные, почти неуловимые, туманные ощущения в предельно четкие слова так, чтобы это звучало в унисон, как музыка звучит в унисон голосу певца и думаешь, что это именно эти слова и этот голос и другие здесь были бы невозможны. Я пытаюсь сладить с непокорностью мыслей, иначе выходит не то кулинарная книжка с литературными рецептами, не то сухие и скрипучие тезисы.

Я ставлю трех героев в ряд и хорошо рассматриваю. И теперь мне становится яснее, что необычность, непохожесть, неординарность личности – это слишком широкий и грубый мазок, нужны штрихи.

У каждого из героев есть черты, которые делают их если не архетипическими, то, по меньшей мере атипичными. Одиссей, пожалуй, самый сложный тип героя – синтетическая и собирательная фигура воина, царя, мужа, легендарная, монументальная как изваяние, и была бы такой же неподвижной, если бы не наитие Гомера, вдохнувшего в нее человеческие страсти и слабости, что не столько делает образ противоречивым, сколько обогащает его, делает более жизнеспособным. Одиссей – эпический герой, его имя нарицательно, его качества рафинированы, он стал трафаретом для идеалов мужественности. Атипичной чертой Форреста Гампа является врожденное слабоумие, которое становится магическим ключом к экзистенциальной свободе героя. Это свобода от культурных обусловленностей, от межличностных предрассудков, от мелочей быта и всего того, что закрепляет человека на месте и рождает в нем страх что- либо изменить в обыденном течении своего существования (близким, но слепленным в форме неприкрытого протеста, граничащим, да что там, пропитанным асоциальностью, мне представляется Эдвард Нортон из «Бойцовского клуба»). У Бенджамина Баттона – инверсия развития: родившись стариком, ему суждено умереть младенцем, но, чёрт возьми, он занят тем же – поисками себя и отчасти все той же собственной свободы. В современной эпической драме, по-видимому, свобода, ее наиболее всеохватывающие личность формы, выходит на передний  план. Герой, таким образом, решает определенную духовную задачу, реализующий некоторые общечеловеческие устремления (свобода личности, свобода собственного «Я», духовный поиск), то есть обладающий какими-то универсальными надкультурными особенностями. Безусловно, универсальный герой эволюционирует: из легендарной фигуры, недостижимой точки, он мимикрирует, становится прохожим в толпе, но также дистанцировавшийся от нее, обреченный на собственное одиночество.

Как и эпос Гомера, так и две другие вершины моего треугольника – это истории, охватывающие значительные по времени события. Все три связаны с путешествием или скитаниями с широким географическим охватом и причастностью к масштабным событиям, к примеру, войне, но если у Одиссея она в прошлом, то у Бенджамина и Форреста Гампа в настоящем (Вторая Мировая и Вьетнам). Это соприкосновение со значительными событиями вообще.

Любовная тема раскрывается весьма специфическим образом: наши герои влюблены, но это не просто сопутствующие любовные истории, это отношения двух родственных душ, имеющих мистическую связь, неподвластную ни времени, ни пространству, разделяющих влюбленных. Одиссей после семилетнего странствия возвращается к Пенелопе, которая становится символом женской непокорности и преданности. Форрест Гамп тоже разлучен с Джини (она находится в собственном поиске, но в ее случае это маргинальные стремления, революционная свобода, нигилистическая, которые приводят к кризису, краху и возвращению), они воссоединяются, но ненадолго, их разлучает смерть, но экзистенциально смерть и разлука равны. Связь Дейзи и Бенджамина не столь отчетлива: они также в поиске каждый себя, их жизни пересекаются лишь в медиане, в некотором идеальном соответствии, чтобы опять же по отдельности уйти к закату, Бенджамин умирает младенцем на руках Дейзи.

Безусловно, эта индивидуальная специфика в характерах героев, индивидуальность сюжетных линий, неповторимость любовных отношений, придает каждой вершине свой колорит, решает свои определенные задачи, расставляет свои акценты и фокусируется в определенных точках, но… Универсальный герой, эпическое путешествие и отношения, становящиеся символом вечной любви – все это их роднит и, возможно, являются теми ингредиентами, обрекающими эпические драмы на читательский и зрительский успех.

 

Tags: Загадочная история Бенджамина Баттона, Одиссея, Форрест Гамп
Subscribe

  • Дилемма свободы выбора

    "Давайте представим себе, что я являюсь всемогущим психологом, обладающим совершенным знанием физиологии, химии и молекулярной активности…

  • Трансформации

    В моей жизни происходят значительные события. Мои 28 лет оказались своеобразным рубежом - посвящением во взрослую жизнь, которое, наверное, у всех…

  • После долгого молчания

    В свое время меня очень вдохновил Перлз, его идеи, его гештальт-подход поразили меня до глубины души и своей необычной простотой и своей вызывающей…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments